Ювенальные тюрьмы Норвежского Королевства

Норвежская ювенальная полиция Барневарн гордится тем, что изымает у вполне благополучных родителей 1, 5 ребенка в час. Одна пятая всех детей в Норвегии в настоящее время – клиенты Барневарн. Они разделены с биологическими родителями и проживают в ювенальных учреждениях. Одни называют их приемными семьями и детскими домами, другие – ювенальными тюрьмами семейного типа.
Норвегия официально признала, что половина всех детей, изымаемых из семей, – дети мигрантов, приехавшие в страну с родителями. Лидерские позиции в этом печальном рейтинге занимают выходцы из России, Польши, стран Балтии, далее следуют Иран, Ирак, Пакистан. Такая адаптация по-норвежски стала своего рода государственной политикой.

В 2003 году гражданка России Светлана Т. вышла замуж за гражданина Норвегии и переехала в страну мужа со своим старшим шестилетним сыном. Увы, очень скоро женщина поняла, что у этого брака нет будущего. Муж оказался алкоголиком, да еще гнал самогон в подвале собственного дома. Светлана всерьез опасалась взрыва метрового аппарата. Однажды, после очередного запоя мужа, она заявила на него в полицию. Это была ее роковая ошибка.

В отместку своенравной жене норвежский муж обратился в службу Барневарн, требуя отобрать у Светланы ее сына. В Норвегии это обычная практика мщения – донос в службу опеки. Специалисты службы опеки не заставили себя долго ждать. Они стали регулярно навещать женщину, угрожая забрать ребенка на том основании, что женщина, посмевшая заявить на мужа–норвежца в полицию, социально опасная, а значит, не может воспитывать сына. Напуганная угрозами, Светлана вернулась к мужу.

Прошло какое–то время, и она поняла, что беременна. Муж был категорически против второго ребенка, а когда понял, что жена не собирается от него избавляться, в очередной раз заявил на нее в Барневарн, обвинив в алкоголизме.

– На следующий день моего старшего сына забрали прямо из школы и увезла на секретный адрес, – рассказывает Светлана. – Мне не давали никакой информации о нем три месяца. А меня отправили на досмотр в специальную клинику. Анализы, естественно, показали отсутствие алкоголя. Но сотрудники клиники тоже посоветовали сделать аборт. Я категорически отказалась. И тогда меня насильно отправили в специальное заведение для «проблемных» мам. В качестве «сладкой пилюли» пообещали вернуть старшего сына. Конечно, я была согласна на все, лишь бы увидеть своего мальчика. Но когда приехала, я поняла, что никто возвращать сына мне и не собирается. Доносы, один нелепее другого, фабриковались против меня ежедневно. Не удивительно, что у большинства женщин, попавших в это заведение, детей, в конце концов, отбирали. Тех мамочек, у которых сдавали нервы после изъятия ребенка, отправляли на принудительное лечение в психиатрическую клинику.

Роды у Светланы были тяжелые, женщина сильно ослабла. Но, несмотря на это, уже через неделю ей приказали встать на лыжи и идти в поход в горы.
– С их точки зрения, выходило, что истинно норвежская мать сразу после родов встает на лыжи и идет в горы. Если не идет, то она не способна растить ребенка.

У женщины случился нервный срыв. И она подписала соглашение с Барневарн о том, что передает им детей, пока будет восстанавливать здоровье. Соглашение оформлялось как временное, но скоро женщине объявили, что двух ее сыновей отдают в семью лесбиянок.

Светлана, воспитанная в условиях традиционных ценностей, была категорически против этого. Как потом выяснилось, ее отказ также использовали против нее: разве можно доверить детей матери, отрицательно относящейся к гомосексуалистам? А как же толерантность и политкорректность?

Светлане разрешили встречаться с детьми только четыре раза в год, свидание длилось меньше часа и всегда в присутствие кого–то постороннего. Чтобы защитить свои материнские права, она наняла адвоката. А тот дал неожиданный совет – родить еще одного малыша. Это якобы шанс вернуть старших детей.

Уже на второй день после родов новорожденную девочку Анну-Софию у матери забрали. Как выяснилось, девочку уже «забронировала» одна приемная норвежская семья, которая два года стояла в очереди за младенцем.

Приёмные родители в Норвегии получают внушительные суммы от государства, от 300 до 500 тысяч крон в год, на ежемесячные повседневные расходы выделяется 10 тысяч крон. Такие выплаты не облагаются никаким налогом и идут в доход семьи. Удочерять или усыновлять детей в Норвегии, в этой связи, становится не только вопросом личного эмоционального решения приёмных родителей, но и просто выгодным проектом.

Спустя четыре года приемные родители Анны-Софии возмутились тем, что девочка во время редких и коротких свиданий с родной мамой, стала чувствовать близость с ней. Было принято решение разделить семью окончательно и навсегда. В сентябре 2011 года девочку насильно адаптировали.

После перевода в приемные семьи, изъятым из родных семей детям делают новый паспорт и даже меняют имена. Ни о каком воспитании с учетом родной культуры и языка, и речи не идет.

Материал подготовлен Averti-R